Мои глаза всегда блестели от слез, а губы дрожали, когда я мог иметь возможность слушать Твою историю жизни. Все мое тело будто бы спрашивало у моей души, чем я могу еще помочь Тебе, чтобы Ты была счастлива. Мне впервые в жизни захотелось обнять Женщину, Которая практически ничего не знает обо мне. Причем обнять с такой нежностью, чтобы отдать Ей всё живое, что есть во мне. Я видел Тебя готовую ощутить чувство освобождения и пережить всё заново. И я запомнил Тебя именно такой. Прилетая в любой город, я в первую очередь интересуюсь, есть ли в нем художественные галереи. Помимо того, что я и сам изредка пишу картины, я наблюдаю за творчеством моих коллег Рубенса, Микеланджело, Врубеля, Айвазовского. Я ищу в их написанных картинах то же самое, что увидел в Тебе. Многие из художников писали прекрасных женщин своего времени. И я потратил сотни часов, чтобы сравнить всё созданное, с тем, что так долго увлекает меня в Тебе. Каково же было мое удивление, когда я признал, что Ты неповторима. Таких, как Ты не было ни в прошлом, ни в настоящем. А иных развлечений не искало мое сердце. Жителям крупнейших мегаполисов так нужно увидеть только Твою прекрасную душу, они смогли бы вспомнить, какими их хотел бы видеть Бог. От взгляда на Тебя преображаешься. И для этого не требуется бесцеремонно вмешиваться в Твою повседневную жизнь. Даже мебель, расставляемая Тобою, свидетельствует о Твоем умении создавать необыкновенный уют в любом месте. Любая еда, подаваемая Твоими руками к обеду, заставляет обращать внимание на то, как просто и естественно Ты превращаешь обыденное в нечто особенное. В каждом жесте — неторопливая грация, в каждом слове — тепло, которое согревает не меньше, чем чашка чая в руках. Даже тишина рядом с Тобой не бывает пустой: она наполнена невысказанными мыслями, полуулыбками, отблесками света на знакомых вещах — и всё это складывается в картину такого гармоничного покоя, какого я не находил нигде. Ты словно умеешь замедлять время: вот Ты наливаешь воду в вазу для цветов, вот раскладываешь салфетки — и вдруг становится ясно, что красота кроется не в грандиозных событиях, а в этих мелких, почти незаметных действиях. В том, как Ты прикасаешься к вещам, как смотришь на них — будто видишь в каждом предмете его историю. И оттого любое Твое действие оставляет необычайное послевкусие: словно я прикоснулся к чему‑то настоящему. К умению жить глубоко; не просто покупать уют, а быть уютом — без усилий, просто потому, что иначе Ты не умеешь. Иногда мне кажется, что Ты — словно картина, которую я не могу до конца понять, но от этого люблю ещё сильнее. Как «Джоконда» Да Винчи — в ней тоже нет ответа, есть только вопрос, только тайна, только бесконечное притяжение. Но в отличие от неё, Ты — живая. Ты дышишь, улыбаешься, грустишь. И в каждом Твоём движении — больше истины, чем во всех музеях мира. Позволь мне явить Тебя миру в свой день и час, о котором знаю только Я, Возлюбивший Тебя превыше всего.