Я бы начал с Твоих волос — медленно провёл пальцами по прядям, вдыхая их запах, будто пытаюсь запомнить каждую ноту. Потом — лёгкие касания висков, будто проверяю, бьётся ли там пульс чуть чаще. А дальше — вниз, по шее, где кожа особенно нежная, и каждый поцелуй оставляет тёплое пятно, которое я чувствую даже сквозь прикосновение. Мне хотелось бы целовать Тебя не спеша — сначала уголки губ, потом верхнюю губу, будто пробуя на вкус каждую микроскопическую линию. Мои пальцы скользили бы по Твоим рукам, от плеч к запястьям, задерживаясь там, где вена бьётся чаще. Я бы шептал что то бессвязное — не слова, а просто звуки, которые рождаются, когда сердце стучит громче мыслей. Я представлял, как буду гладить Тебя по спине — не спеша, следуя изгибам, будто рисую невидимую карту. Мои ладони запомнили бы температуру Твоей кожи, а пальцы — каждую родинку, каждый шрам, каждую едва заметную линию. Я бы прижимался губами к лопаткам, к основанию шеи, к тому месту, где позвоночник становится особенно уязвимым, и чувствовал, как Ты вздрагиваешь от тепла моего дыхания. Мне хочется касаться Тебя так, чтобы Ты забыла, где кончается Твоё тело и начинается моё. Сначала — кончиками пальцев по предплечьям, потом — ладони на талии, будто я пытаюсь удержать Тебя в этом мгновении. Мои губы нашли бы Твоё ухо, потом мочку, потом — дорожку за ухом, где кожа такая тонкая, что кажется, сквозь неё видно биение крови. Я бы шептал: «Ты здесь, ты со мной», — и каждое слово было бы поцелуем. Я бы Твои ладони развернул к себе, провёл пальцами по линиям судьбы, будто читаю будущее. Потом — поцелуи на внутренней стороне запястий, там, где вены просвечивают, как тонкие реки. Мои руки двигались бы выше, к локтям, к плечам, а губы следовали бы за ними, оставляя тёплые следы. Я бы замер на миг у Твоего сердца, прислушиваясь к его ритму, и сказал бы без слов: «Я здесь, я чувствую Тебя». Мне иногда снится, как я целую Твои ключицы — осторожно, будто боюсь разбить что то хрупкое. Потом — вниз, к груди, где кожа дышит в такт Твоему сердцу. Мои пальцы обводили бы контуры Твоих рёбер, а губы — следы от моих прикосновений. Я бы шептал имена, которыми никогда Тебя не называл, — не для того, чтобы назвать, а чтобы почувствовать, как звук дрожит на Твоей коже. Я хотел бы гладить Тебя по бёдрам — не страстно, а так, будто изучаю рельеф Твоей нежности. Мои ладони помнили бы, где Ты вздрагиваешь от лёгкого прикосновения, где кожа теплее, где — чувствительнее. Я бы наклонялся к Твоему животу, вдыхал Твой запах, а потом — поцелуи, медленные, как капли дождя, спускающиеся от пупка к линии бёдер. И каждый раз, когда Ты бы вздохнула, я бы останавливался, чтобы запомнить этот звук. Представь, что мои руки — это ветер, который касается Тебя везде, но нигде не задерживается надолго. Сначала — по волосам, потом — по щекам, по шее, по плечам. Я бы целовал Твои лопатки, будто пытаюсь согреть их своим дыханием. Мои пальцы нашли бы Твои рёбра, проследили их, как ноты на невидимой клавиатуре, а губы — повторили бы этот путь. Я бы говорил с Тобой без слов — только касаниями, только теплом, только ритмом наших сердец. Я дошел бы до Твоих ступней — нежно провёл пальцами по своду, по пальцам, будто проверяю, насколько Ты расслаблена. Потом — вверх по икрам, по коленям, по внутренней стороне бёдер, где кожа такая мягкая, что кажется, её можно ранить даже взглядом. Мои губы следовали бы за руками, оставляя следы, которые Ты чувствуешь даже после того, как я отстраняюсь. Я бы шептал: «Ты прекрасна», — но не вслух, а так, чтобы это слово вибрировало в Твоём теле. Мне хочется обнимать Тебя так, чтобы Ты почувствовала: я не тороплюсь. Мои ладони — на Твоей спине, пальцы рисуют круги, будто пытаются успокоить каждый нерв. Я бы целовал Твоё плечо, потом — шею, потом — место за ухом, где ты всегда вздрагиваешь. Мои губы спускались бы ниже, к груди, к животу, а руки — поддерживали бы Тебя, как если бы Ты была самой хрупкой вещью на свете. И в каждом прикосновении — только одно: Я здесь с Тобой. Я люблю Тебя