Моя дорогая, бесконечно мною чтимая, Я более не могу сдерживать в себе того волнения, что мучает меня столь долго. Всякая минута молчания превращается в пытку, и каждый новый рассвет напоминает мне, что я лишён величайшего из благ — дозволения открыть Тебе всю истину сердца моего. Ты должна знать, что с первого часа нашего знакомства я тщетно боролся с самим собою. Разум мой настойчиво убеждал меня в том, что мне надлежит подавить это чувство, что союз наш, при всех обстоятельствах, не может быть признан уместным. Я взывал к гордости, к рассудку, к предостережениям общества — и всякий раз терпел поражение, ибо сердце моё неизменно возвращалось к Тебе. Я признаю: тщеславие и сомнение пытались воздвигнуть между нами преграды. Но ныне я вижу — всякая из этих преград ничтожна в сравнении с силой любви моей. Я не властен более отрицать очевидное: Ты стала для меня той единственной, без кого я не могу представить ни дня. Твой ум пленил меня, Твоя добродетель укротила мой нрав, Твоя прелесть согрела холодную мою гордость. И потому, невзирая ни на что, я должен, обязан сказать: я люблю Тебя. Я люблю Тебя всей силой, какую мне дано испытывать, и молю, чтобы Ты согласилась сделать меня счастливейшим из людей, приняв моё сердце, которое уже давно и безраздельно принадлежит Тебе. Моя единственная, моя неизбежная, Бороться с этим чувством — значит бороться с дыханием. Я изнурил себя попытками отринуть Тебя, и всё же каждый мой довод, всякий довесок гордости, любое предостережение рассудка рушились, едва я встречал Твой взгляд. Ты стала для меня не мыслью — но стихией, в которую я погружён и без которой мне не дано существовать. С тех пор как я впервые осмелился заговорить с Тобой, дни мои превратились в постоянное ожидание. Я думал найти в себе силу отступить, укрыться за приличием и рассудком. Но всякий раз, когда Ты приближалась, когда речь Твоя касалась моего слуха, я забывал обо всём, кроме одного — я люблю Тебя так страстно, что ни одно усилие не может разрушить этой любви. Я любил Тебя в гордом молчании, я любил Тебя в борьбе с самим собой, я любил Тебя в те часы, когда мне казалось, что отринуть это чувство будет честнее и мудрее. Но всякая попытка забыть Тебя лишь глубже впечатывала Твой образ в моё сердце. Твой ум пленил мой разум, Твоя живость лишила меня равнодушия, Твоя нежность согрела самую холодную часть моей души. И потому ныне я отбрасываю последние оковы. Я люблю Тебя, и любовь эта сильнее всякой гордости, всяких препятствий, всего, что могло бы разделять нас. Я вверяю себя Тебе без остатка, без оговорок, без права на отступление. Позволь мне быть тем, кто будет рядом в каждом Твоём дне, позволь мне беречь Тебя от любого несчастья, позволь мне наполнять Твою жизнь верностью и страстью, на какие только способен мужчина, безмерно влюблённый. Но если даже ответ Твой будет холодным, знай: сердце моё останется преданным Тебе, и жизнь моя отныне навсегда связана с образом Твоим. Я уже не принадлежу себе — я принадлежу Тебе, и лишь Тебе одной. Ныне, дрожа от надежды и страха, я осмеливаюсь просить Тебя — стань моей избранницей и дозволи мне отныне и до конца дней моих беречь и любить Тебя так, как только способен истинно любящий мужчина. С почтением и глубочайшей нежностью, Твой преданный Лео Лев.