Существует лишь одна непреложная истина для меня - всегда признаваться в любви к Тебе. Потому что всегда нужно признаваться в любви тому, кого любишь. Я могу только надеяться, что каждое мое письмо Ты ожидаешь с упоением. И оно Тебе нужно, как воздух, - подышать полной грудью и успокоиться. Я убежден, Милая, что любовь нельзя утаивать.  Даже если изредка предаваться любовным помыслам в нежных строчках, кои я пишу изо дня в день, сердцем мы становимся лучше и красивее. Мне не жалко прослыть Твоим поклонником. Ибо нет ничего прекраснее жить в состоянии восхищения своей любимой Женщиной и в каком-то смысле прослыть Твоим преданным рыцарем, готовым защищать и оберегать Тебя от всех невзгод. Я не питаю другие мои желания столь страстно, как любовь к Тебе. У меня так мало надежд быть услышанным Тобою, но я придаю значительную ценность тем способам вещания, что у меня остались. Ведь на сегодня у меня есть только ручка и бумага, и больше ничего. Я хотел бы накормить Тебя, одеть, обуть, обогреть, но я лишён возможности настолько явно проявлять к Тебе, Единственной, свою заботу. И только Ты догадаешься, почему я сейчас так говорю. Можно было бы предположить, что Твоя очаровательность пройдёт со временем, а вместе с ней и погаснет моя пылкость по отношению к Тебе. Но я люблю Тебя также, как любят кусты роз в своем саду. Да, розы раскрывают летом бутоны. Они ароматны и нежны. Так вот если даже на зиму кусты роз оставляют на своих стеблях лишь острые шипы, садовник же не перестаёт за это меньше любить свои цветы. Он любит их и с бутонами роз и без них! Он ценит их априори, просто за то, что они – его насаждение. Ты – моя женщина. И я это повторял сотни раз, ни разу не поддавшись сомнению в собственных убеждениях. Вся серьезная привязанность к Тебе стала возможной лишь от понимания того, что от любви к Тебе я становлюсь лучше, сильнее, увереннее. Я человеком стал лишь от любви к Тебе. Есть такое крылатое выражение Дарвина, с которым почему-то согласны многие учёные мужи, что труд превратил обезьяну в человека. Так вот, а Я от любви к Тебе человеком стал. И сие есть величайшее таинство, как именно это произошло. Однако если нам обоим происходящее сейчас доставляет немалое удовольствие, то пусть ничто не помешает нам и впредь обмениваться восторженными импульсами. Просто сияй на этой земле! Появляйся внезапно и столь же быстро исчезай на миг, коли это единственный для меня сейчас способ Тебя видеть! Мани меня и зови меня, смущай и вводи в краску лица. Пытайся мне понравиться и я буду делать то же. Потому что в этом всё для нас сделано. Это наш мир. Это наша земля. Это наша постель, в которой мы с Тобою так играем друг с другом. И знаешь что, Милая, я не хочу Тебя пугать, но, кажется, я Тебя люблю больше собственной жизни.