290 письмо любви С тех пор, как я узнал о Тебе, то никогда более не погружался в состояние тревожного волнения, ибо в Тебе я нашёл покой и умиротворение. Ты была подарена мне, как дар, не имеющий меры. С той поры всё остальное — шум улиц, людские разговоры, заботы о хлебе насущном — померкло. Всё это стало пустой шелухой, когда рядом воссияла Ты, моя единственная радость. Моё утро и вечер с тех пор начинались и заканчивались лишь Тобой. Я не выбирал этой дороги — она сама привела меня к Тебе, как весенний ветер приносит в сад запах далёких цветов. Быть может, я вошёл в Твою жизнь так же неуместно, как сорванный лист осенью случайно падает в кружечку с кофеем на открытой городской террасе. Вроде бы и красиво, но одновременно и неуместно. Прости меня за то, что все эти мои письма, - этот неизгладимо нескончаемый поток моей витиеватой нежности, вероятно слишком докучливый. Для меня Ты — как невидимая музыка, которую можно услышать только сердцем. И что мне было делать? Спрятаться, убежать? Всё равно душа моя каждое утро вставала у Твоих ног, как верный пёс, виляющий хвостом, несмотря на настроение хозяина. Во мне живёт только одна благодарность за то, что Ты есть. У меня никогда не было возможности до Тебя дотронуться, но я благодарил Небо за то, что могу хотя бы Тебя видеть. А если бы мне было дано хранить что-то одно в вечности, я выбрал бы прикосновение Твоей руки — лёгкое, как крыло бабочки.  Я боюсь, что мои слова слишком несуразны, чтобы выразить то, что одна только Твоя улыбка уже знает без них. Когда я пытался представить наилучшее место для Тебя, то не нашёл более благородного места, кроме сияющего подиума посреди золота огней и шелестящих платьев. Ведь Ты – редче любого янтаря, чище любого родника в весеннем лесу. А душа моя, словно испуганная птица, вдруг нашла гнездо из Твоих сложенных ладоней. С тех пор, где бы я ни был, она, душа моя, всё равно кружила вблизи Тебя. И если бы мне выпало прожить еще тысячу жизней, я в каждой из них вновь искал бы Тебя. Я счастлив уже тем, что живу в то же время, когда дышишь Ты. При всех существующих обстоятельствах, не давай воли своему воображению, рисующему Тебе мою нерешительность по отношению к Тебе. Я влюблен в Тебя каждой клеточкой моего бытия. Но я предстану пред Тобою лишь в тот день, когда Ты захочешь меня больше всего на свете. И тогда, в этот единственный миг, я подойду к Тебе так тихо, что ветер не посмеет шевельнуть прядь Твоих волос. Я взгляну в Твои глаза, и в них отразится всё, чем я жил: ожидание, верность, трепет и та бесконечная нежность, что я берёг, словно драгоценный огонь в ладонях. Я не скажу ни слова — потому что слова будут меньше того, что будет говорить моё сердцебиение. И Ты услышишь мою речь, как слышат море в полночь — глубокое, тёплое и бесконечное. Я стану воплощенным словом, которое обретёт мой лик и мой образ. Ты разденешься предо мною, умоляя оставить на полотне Твоей гладкой кожи мои письмена, возжелая стать подобной мне, стать одной плотью со мною, единственно и вовеки вечные стать моей, всецело моей, только моей и более ничьей Возлюбленной Невестой.