Есть в мире редкие явления природы, перед которыми человек невольно умолкает. Так замирают перед первыми лучами рассвета над морем, перед тишиной леса после дождя, перед одинокой звездой в прозрачной глубине ночи. Для меня таким явлением стала Ты... Я долго пытаюсь найти слова, которые были бы достойны Тебя, и всякий раз убеждаюсь: обычные слова слишком бедны. Ты не похожа ни на один цветок — потому что даже самая благородная роза умеет только цвести, а Ты умеешь преображать всё вокруг одним своим присутствием. Ты не похожа ни на одну птицу — потому что ни одно создание не соединяет в себе такую свободу и такую нежность. И всё же, если бы мне пришлось искать сравнение в мире природы, я сказал бы так: Ты — как сад в ту минуту, когда после долгой зимы впервые становится слышно дыхание весны. В Тебе есть та же тихая власть возвращать к жизни. Ты, вероятно, не до конца знаешь, кем стала для меня. Ты — мой внутренний покой в часы, когда день кажется слишком суетным. Ты — та редкая ясность, с которой начинаешь понимать, ради чего стоит хранить достоинство, терпение и верность своим лучшим чувствам. В Твоих глазах есть нечто удивительное: они не просто смотрят — они словно напоминают душе о том, что она когда-то знала о красоте и потом почти забыла. Я помню мгновения, которые, быть может, для мира были совсем незаметны. Твой голос, в котором было больше утешения, чем в долгих разговорах с психологами. Невольную улыбку, от которой становилось теплее, будто в комнате открывали окно навстречу майскому воздуху. То, как рядом с Тобой время вдруг переставало быть тяжёлым и начинало течь мягко, почти благородно. Эти минуты живут во мне с удивительной стойкостью — как хранятся в старинных книгах лепестки, между страницами пережившие годы. Иногда мне кажется, что моя любовь — это не буря, как принято говорить, а скорее тихая река. Она не требует шума, чтобы быть глубокой. И если это правда, то Ты стала тем берегом, к которому всё во мне стремится с необъяснимой, но безусловной верностью. Я обещаю, что когда Ты будешь сомневаться в себе, я разверну перед Тобой свиток из трёх тысяч Твоих сияющих качеств и Ты обретёшь второе-третье дыхание из нескончаемого желания жить. Мое лицо станет нотной партитурой и телесуфлером, благодаря которому Ты никогда не забудешь слова и то, Кто Ты есть в моих мужских глазах. Распускайся в моих ладонях, ведь именно поэтому я Тебя обнял, чтобы Ты цвела всеми цветами радуги. Я ничего не хочу обещать громогласно — великие чувства не терпят театральности. Но одно обещание я всё же осмелюсь дать Тебе. Пока во мне будет дыхание, я буду беречь то чистое, что Ты пробудила. Я никогда не позволю себе привыкнуть к чуду Твоего существования. Я хочу быть для Тебя человеком, чтобы Ты познала, как Небо умеет любить. Ты спрашиваешь, кто Ты в моих глазах? Ты — как лунный свет на воде, как первая сирень в вечернем воздухе мая. Ты — как лань, которая выходит на опушку на заре, когда роса ещё дрожит на траве: пугливая и грациозная, но если она смотрит на тебя — мир замирает. Ты — как сосна на гранитном утёсе, которая выдержала все штормы, но сохранила мягкую хвою и смолистый сладкий дух. Ты — та, о ком невозможно думать без благодарности! Если и есть в мире святость, то она дышит Твоими ноздрями, когда Ты вдыхаешь запах свежеиспечённого хлеба. Если и есть божественное откровение, то оно написано на коже Твоих ладоней — тех самых, которыми Ты гладишь струящуюся из под крана воду и трогаешь своё лицо, рассматривая себя в отражении. Я не поэт, я просто слишком похож на человека, который нашёл своё имя в Твоём дыхании и это меня поразило в самое сердце. Если бы мне дали право сохранить в памяти только одно чувство, я выбрал бы то мгновение, когда понял, что после встречи с Тобой мир остался прежним для всех — и НАВСЕГДА изменился для меня.