В новом выпуске «Между строк» Лев Оборин разговаривает с филологом, профессором университета Торонто Татьяной Смоляровой о «первом великом стихотворении» Гавриила Державина — оде «На смерть князя Мещерского». Как Державин перешёл от торжественной пиндарической оды к более частной горацианской, почему во всей его поэзии присутствует мотив неотвратимости смерти, кем был князь Мещерский, чья внезапная кончина стала поводом для сочинения великой оды? Над выпуском работали: Ведущий — Лев Оборин Монтаж — Кирилл Кулаков, «Подкастерская» Музыка — Сергей Дмитриев Дизайн — Светлана Цепкало Гавриил Державин «На смерть князя Мещерского»  Глагол времён! металла звон! Твой страшный глас меня смущает; Зовёт меня, зовёт твой стон, Зовёт — и к гробу приближает. Едва увидел я сей свет, Уже зубами смерть скрежещет, Как молнией косою блещет, И дни мои, как злак, сечет. Ничто от роковых когтей, Никая тварь не убегает; Монарх и узник — снедь червей, Гробницы злость стихий снедает; Зияет время славу стерть: Как в море льются быстры воды, Так в вечность льются дни и годы; Глотает царства алчна смерть. Скользим мы бездны на краю, В которую стремглав свалимся; Приемлем с жизнью смерть свою, На то, чтоб умереть, родимся. Без жалости всё смерть разит: И звезды ею сокрушатся, И солнцы ею потуша́тся, И всем мирам она грозит. Не мнит лишь смертный умирать И быть себя он вечным чает; Приходит смерть к нему, как тать, И жизнь внезапу похищает. Увы! где меньше страха нам, Там может смерть постичь скорее; Её и громы не быстрее Слетают к гордым вышинам. Сын роскоши, прохлад и нег, Куда, Мещерской! ты сокрылся? Оставил ты сей жизни брег, К брегам ты мёртвых удалился; Здесь персть твоя, а духа нет. Где ж он? — Он там. — Где там? — Не знаем Мы только плачем и взываем: «О, горе нам, рождённым в свет!» Утехи, радость и любовь Где купно с здравием блистали, У всех там цепенеет кровь И дух мятется от печали. Где стол был яств, там гроб стоит; Где пиршеств раздавались лики, Надгробные там воют клики, И бледна смерть на всех глядит. Глядит на всех — и на царей, Кому в державу тесны миры; Глядит на пышных богачей, Что в злате и сребре кумиры; Глядит на прелесть и красы, Глядит на разум возвышенный, Глядит на силы дерзновенны И точит лезвие косы. Смерть, трепет естества и страх! Мы — гордость с бедностью совместна; Сегодня бог, а завтра прах; Сегодня льстит надежда лестна, А завтра: где ты, человек? Едва часы протечь успели, Хаоса в бездну улетели, И весь, как сон, прошёл твой век. Как сон, как сладкая мечта, Исчезла и моя уж младость; Не сильно нежит красота, Не столько восхищает радость, Не столько легкомыслен ум, Не столько я благополучен; Желанием честе́й размучен, Зовёт, я слышу, славы шум. Но так и мужество пройдёт И вместе к славе с ним стремленье; Богатств стяжание минёт, И в сердце всех страстей волненье Прейдёт, прейдёт в чреду свою. Подите счастьи прочь возможны, Вы все премены здесь и ложны: Я в две́рях вечности стою. Сей день, иль завтра умереть, Перфильев! должно нам конечно, — Почто ж терзаться и скорбеть, Что смертный друг твой жил не вечно? Жизнь есть небес мгновенный дар; Устрой её себе к покою И с чистою твоей душою Благословляй судеб удар. 1779