В этом выпуске «Между строк» Лев Оборин обсуждает с филологом и преподавательницей Марией Гельфонд стихотворение Семёна Липкина «Имена» — вольное переложение ветхозаветного сюжета об Адаме и Еве, написанное в 1943 году в Сталинграде. Зачем Липкин обращается к истории наречения существ, явлений и предметов? Решает ли он вопрос, откуда взялась в мире смерть? Как работает в его стихах внутренняя форма слова, как сказывается огромный опыт переводчика восточной поэзии? И, наконец, как «Имена» можно прочесть в сегодняшней школе? Над выпуском работали: Ведущий — Лев Оборин Монтаж — Кирилл Кулаков, «Подкастерская» Музыка — Сергей Дмитриев Дизайн — Светлана Цепкало   Семён Липкин  «Имена» Жестокого неба достигли сады, И звезды горели в листве, как плоды. Баюкая Еву, дивился Адам Земным, незнакомым, невзрачным садам. Когда же на небе плоды отцвели И Ева увидела утро земли, Узнал он, что заспаны щеки ее, Что морщится лоб невысокий ее, Улыбка вины умягчила уста, Коса золотая не очень густа, Не так уже круглая шея нежна, И мужу милей показалась жена. А мальчики тоже проснулись в тени. Родительский рост перегнали они. Проснулись, умылись водой ключевой, Той горней и дольней водой кочевой, Смеясь, восхищались, что влага свежа, Умчались, друг друга за плечи держа. Адам растянулся в душистой траве. Творилась работа в его голове. А Ева у ивы над быстрым ключом Стояла, мечтала бог знает о чем. Работа была для Адама трудна: Явленьям и тварям давал имена. Сквозь темные листья просеялся день. Подумал Адам и сказал: — Это тень. Услышал он леса воинственный гнев. Подумал Адам и сказал: — Это лев. Не глядя, глядела жена в небосклон. Подумал Адам и сказал: — Это сон. Стал звучным и трепетным голос ветвей. Подумал Адам и сказал: — Соловей. Незримой стопой придавилась вода, — И ветер был назван впервые тогда. А братьев дорога все дальше вела. Вот место, где буря недавно была. Расколотый камень пред ними возник, Под камнем томился безгласный тростник. Но скважину Авель продул в тростнике, И тот на печальном запел языке, А Каин из камня топор смастерил, О камень его лезвие заострил. Мы братьев покинем, к Адаму пойдем. Он занят все тем же тяжелым трудом. — Зачем это нужно, — вздыхает жена, — Явленьям и тварям давать имена? Мне страшно, когда именуют предмет! — Адам ничего не промолвил в ответ: Он важно за солнечным шаром следил. А шар за вершины дерев заходил, Краснея, как кровь, пламенея, как жар, Как будто вобрал в себя солнечный шар Все красное мира, всю ярость земли, — И скрылся. И медленно зрея вдали, Всеобщая ночь приближалась к садам. ‘Вот смерть’, — не сказал, а подумал Адам. И только подумал, едва произнес, Над Авелем Каин топор свой занес.