Старый Прокоп Лабань остановился, приложил ладонь козырьком ко лбу. Вгляделся в отливающую жирной маслянистой латунью болотную хлябь. Поднял глаза, прищурился - солнце надвигалось на кромку чернеющего впереди леса. Лабань оглянулся через плечо, остальные пятеро подтягивались, след в след, упрямо расшибая щиколотками вязкую тягучую жижу. - Ещё чутка, - хрипло крикнул старик. - Поднажать надо, совсем малость осталась. Жилистый, мосластый Докучаев кивнул. Смерил расстояние до опушки взглядом холодных бледно-песочного цвета глаз, сплюнул и двинулся дальше. Диверсионной группой командовал он, и он же, вдобавок к рюкзаку со снаряжением, тащил на себе ещё пуд - ручной пулемёт Дегтярёва с тремя полными дисками. Докучаев считался в отряде человеком железным. Лабань быстро оглядел остальных. Угрюмый, немногословный, крючконосый и чернявый Лёвка Каплан, смертник, бежавший из могилёвского гетто. Ладный красавец, кровь с молоком, подрывник Миронов. Разбитной, бесшабашный, с хищным и дерзким лицом Алесь Бабич. И Янка... Старик тяжело вздохнул. Женщинам на войне делать нечего. А девочкам семнадцати лет от роду - в особенности. Когда Янка напросилась в группу, Лабань был против и даже отказался было вести людей через болото. Но потом Докучаев его уломал. - Медсестра нужна, - загибая пальцы, раз за разом басил Докучаев. - Перевяжет, если что. Вывих вправит. Подранят тебя - на себе вытащит. - Меня на себе черти вытащат, - махнул рукой старый Лабань и сказал, что согласен.