Страшнее смерти. Из дневника узницы концлагеря Штутгорф
2
Описание
Прошло много лет. Я старалась не вспоминать о страшном прошлом, об ужасах концлагеря. Но, просматривая журнал Огонек», я наткнулась на такой заголовок - «Живым от имени .мертвых». И далее: «Мы - бывшие узники лагеря «Штутгорф,. ."..». Прочитав «Лагерь Штутгорф» я долго не могла овладеть собой, мне казалось, что это страшный сон. Мне захотелось скорее проснуться, . но весь ужас стал проплывать передо мной, начиная с того первого дня, когда нас поймали и после страшных допросов гестаповцев привезли з этот лагерь - лагерь смерти. Я не помню число, но помню, что это был август 1942 года. Нас было много, но русских только 4 человека, остальные - поляки и чехи. Я хочу восстановить все по порядку. У меня перед глазами страшные' чугунные ворота и черный флаг с фашистской свастикой и черепом смерти. Я помню, .что день стоял жаркий. Нас поставили рядами лицом к стеле. Я стояла с краю в предпоследнем ряду. За стеной слышны были приглушенные стоны и удары плеток. Неподалеку от нас была дверь, из которой выводили мужчин, похожих на мертвецов. Их заставляли делать физзарядку. Человек, одетый в полосатую одежду с плеткой в руках, кричал им по-русски: «Сесть, .встать, лечь...». Мы не знали, что происходило за стеной,- но очень хотелось узнать. Я .повернула голову, чтоб! взглянуть, но меня ударили по голове. Я упала, меня поднял рядом стоящий немец и снова ударил по лицу. Я была залита кровью, у меня шумело- в голове, из глаз летели искры, а немец что-то кричал и махал пальцем. Второй немец подошел с флягой воды, заставил меня умыться и заткнуть нос ватой. По территории лагеря катали каток. Чтобы не делали, все это происходило бегом. Люди падали, их били, они снова бежали. Мы видели, как из двери вывозили черный ящик на колесах. Он имел форму гроба. Для нас эта дверь и само здание тогда осталось загадкой. Мы простояли целый день, а к вечеру к нам подошла женщина в полосатой одежде. На польском и русском языках она сказала, что нас сейчас отправят в душ и дадут нам одежду, номер и винкель. Она пояснила, что номер мы должны запомнить по-немецки, как свое имя, а винкель — это знак различия, означающий, за что сидишь в лагере. Красный винкель - это политика, зеленый - за воровство, фиолетовый - за религию, желтый имели только евреи, но у них был еще и шестиугольник. Затем женщина предупредила нас, что в душе надо чище мыть пятки, а то дадут штраф - поставят на колени, а в руки дадут по кирпичу. Придя в душ, нам очень хотелось помыть голову, но пока мыли пятки, время истекло. Затем нам дали полосатую одежду, номер и винкель, дали на блоке поесть и привели в барак. Русских там не было, кроме двух женщин. Узнав, что мы русские, они очень обрадовались, подошли к нам и стали расспрашивать, как мы попали в плен и давно ли из России. О себе они рассказали, что, сидят с первого дня войны. 18 июня 1941 года они прибыли на торговом судне в Германию. До 22 июня им не оформляли документы, а 22 июня всю команду арестовали и сообщили, что Россия напала на Германию. На корабле было всего две женщины, работающие на пищеблоке. Их сразу посадили в лагерь. Их заставляли подписать какие-то бумаги и обещали выпустить, но они не соглашались это делать без приказа капитана. Они .требовали свидания с командой. Никакого свидания они не '. получили и о своей команде ничего не знали. Нас очень волновало то загадочное здание, и мы расспросили о нем. Женщины рассказали, что там палачи бьют плетками заключенных, а приглушенные крики оттого, что рот жертвам затыкают мокрой тряпкой. За малейшую провинность дают от 25 до 100 плеток. Сразу не убивают, а дадут порцию плеток и. выгоняют на улицу делать физзарядку. Затем снова кладут на козлы и бьют. Когда человек теряет сознание, его бросают в черный ящик и везут в крематорий. На второй день тетю Дусю и ее подругу вызвали в комендатуру и больше мы о них ничего не слышали. А мы натянули полосатую одежду, и у нас не стало ни имени, ни фамилии, только номер да красный треугольник. Мы забыли,,как ходят нормальным шагом. Нас все заставляли делать бегом. Рано утром нас выгоняли строиться. В дверях стоял надзиратель с плеткой. Редко кому удавалось проскользнуть так, чтобы плетка не прошлась по спине, а иногда и по лицу. Надо было не растеряться и быстро встать в свой ряд лицом к стене. Мужчин водили через женский лагерь. Это было страшное зрелище. Хотя нам не разрешали поворачивать головы, мы все равно все видели и слышали, как раздавался грохот деревянных колодок. Слышались крики: «Шнгль, шнель руссиш швай» и звуки плетки. Это гнали на работу узников. Женщин заставляли разойтись по блокам. Не успели мы опомниться, как снова звучал колокол на построение в два ряда, лицом к виселице. Появлялся палач, а вслед за ним вели узников, которые едва переставляли ноги. Но виселица была не так страшна, как те плетки, о которых я уже рассказывала. Появлялся немец, он кричал, хотя мы ничего не понимали. Да и понимать не хотелось. Затем переводчик нас заставлял кричать: «Я воль». Суть этого слова мы не знали, но всех молчавших били палками. Позже мы узнали, за что повесили этих людей. Вина их была различна. Кто-то копался в мусоре, выбирая очистки, кто-то поднял окурок, у кого-то нашли спички. Иногда гестаповцы расправлялись с " заключенными и без виселицы. Бывало, тащат узники бочку с баландой, зацепятся за булыжник и перевернут. Немец хватает узника и бьет его лицом о стену до тех пор, пока тот не перестает дышать. Стена вся в крови, а немец становится страшнее зверя и кричит, чтобы вымыли стену. Те, кто остался в живых, моют. Нас — женщин гоняли корчевать пни. Там я увидела то, что трудно и страшно вспоминать. Это было топкое болото. Узники зацепляли канатом за стоящее дерево и валили его. Люди стояли по колено в воде, их били палками, валили, топтали. Затем пригоняли следующих. За день там погибали десятки, а возможно сотни людей. Вечером нас снова ставили лицом к стене. Под звуки «линкс, линкс» тянулась колонна чуть живых людей, похожих на" мертвецов. Это были штутгофские узники. Раздавались звуки плеток и крики: «Шнель, шнель швайн руссиш, шнель!». Тех, кто не мог идти, тащили за ноги в конце колоны. Одни падали' их подхватывали другие и головы стучали по булыжникам, хотя сердца еще бились."Помню еще и такие зверства. Строили в один ряд и били под грудь. Человек падал без сознания, это было очень больно. А для немцев это было развлечение, они что-то кричали и хохотали. Им было весело. А как они издевались над евреями. Однажды они заставили узника носить горячие кирпичи на крышу по лестнице и говорили: «Переносишь все кирпичи - сохраним тебе жизнь». Когда он нес последний кирпич, они захохотали и дали новое задание - лечь на крышу и катиться вниз. Сказали: «Сделаешь — останешься в живых». Узник выполнил и это. Когда он оказался на земле, подошел немец, пнул его ногой, а увидев, что заключенный встает, пристрелил. Нам рассказывали, что очень много было пригнано детей от 7 до 15 лет. Они пробыли в лагере не долго. Куда они исчезли, никто не знал. Вспоминаю, как ходил по лагерю нагой человек. Сзади и спереди у него висели 2 доски. Ему было не больше 17 лет. На досках на разных языках было написано: «Я хуже зверя - ем человеческое мясо». Он ходил до тех пор, пока не умер от голода и холода. Как страшно вспоминать обо всех ужасах. Когда фашисты набрасывались на русских, как звери, наши сердца наполнялись радостью. Мы знали, что наши бьют фашистов на фронте. Это для нас было как чтение газеты. Но помню случай; когда нас построили утром без криков и плеток. Нам бросилось в глаза, что фашисты одеты в парадную форму. Проверка прошла, нас отправили в бараки. Сердца наши дрогнули, мы почувствовали что-то неладное. Вскоре объявили, что русские и поляки должны построиться. Мы видели, что немцы пьяны, обнимают друг друга, поют, что-то болтают, пляшут. А перед нами поставили корзину с хлебом, и переводчик нам сообщил, что русские сдали Сталинград. В честь этой победы-немецкое командование решило сделать для русских пленных приятное и раздать этот хлеб. Трудно передать, какое состояние было у каждого русского человека. Физические удары мы привыкли переносить. От них появлялась злость и ненависть к врагу, и больше хотелось жить. Но моральный удар, который ранил сердце каждого русского человека, перенести было труднее. Эта ноющая рана угнетала и давила каждого из нас. Когда объявили, чтобы русские подходили по два и получали порцию хлеба, ни один человек не пошевелился. Все стояли окаменевшие. Тогда с корзиной пошли по рядам и каждому протягивали кусок хлеба. Но никто не поднял руки. Тогда поставили корзину и предложили подходить и брать, кто сколько хочет. Но никто из русских не тронулся с места. Тогда предложили полякам, но среди них. нашлось не больше 5-8 человек, а их было много. Фашисты хохотали, свистели, что-то кричали, но бить не били. Как все это было страшно. Тысячи и тысячи людей погибли в этом лагере смерти. Мужчины больше 5-6 недель не выживали. Для них были созданы нечеловеческие условия. Их просто уничтожали самыми страшными, зверскими способами, какие могли придумать эти звери. Женщинам тоже было не легко, но все же нас миновало то загадочное здание, где пороли плетками. Я пробыла там 11 месяцев, и если бы не было добрых людей, мне ни за что не увидеть своей Родины и своих родных. Я обязана жизнью этим людям, но я бессильна, я ничего о них не знаю, В январе 1943 года я заболела. Я кое-как вышла утром на проверку. Однако, получив баланду, я уже не могла и не хотела есть. Мне. хотелось только пить. У меня была высокая температура. Ко мне подошла старшая по бараку - полячка пани Марыся. Она была очень добрая. Когда она увидала, что я вся горю, сказала: «Иезус Мария цо я буду робишь» - и убежала. Я отлично знала, что если: фашисты узнают обо мне, то с такой лихорадкой я попаду в крематорий, причем живой. Около меня стояли люди и ждали, что же будет дальше. Все предполагали, что сейчас появится черный ящик на колесах и все будет кончено. Я не помню, был ли у меня тогда страх за жизнь. Но случилось совсем неожиданное. С пани Марысей пришли две женщины, одетые в полосатую одежду. Позже я узнала, что они сидели за религию. Одна подошла ко мне, заставила открыть рот, потом стала что-то говорить по-немецки, дала мне 2 таблетки, затем они ушли. А пани Марыся часто подходила ко мне> давала запивать лекарство сладкой водой. Мне' по-прежнему было очень плохо. Когда я очнулась у меня на голове лежала мокрая тряпка, около меня стояла такая дорогая пани Марыся. Она мне улыбнулась и спросила, не хочу ли я кушать. Есть мне не хотелось, у меня было горько во рту. Пани Марыся ушла, но скоро вернулась и принесла мне кусок хлеба и тертую морковку в кружке. Она сказала: «Это прислали те женщины, которые спасли тебе жизнь. Они очень добрые. Они не любят своего Гитлера. А ты ведь любишь своего Сталина». Я молчала, .я не понимала, почему она заговорила со мной на эту тему. Но она снова улыбнулась и сказала: «Кушай, кушай, возможно, увидишь свою маму и будешь в Ленинграде». Больше она ничего у меня не спросила. Я долго лежала и думала, откуда она знает про маму и Ленинград». Но вскоре я снова услышала эти проклятые слова - «линкс, линкс, шнель швайн». После проверки вернулись в барак измученные узники. Они' подошли ко мне и сказали «А ведь все же . пришла в себя, молодец!». Тут я и узнала, что была без сознания и в бреду все пробиралась в Ленинград и кричала: «Мама, я жива. Я вернусь!». Мне рассказали, что пани Марыся не знала, что делать, чтобы я не вскочила и не побежала. Две немки снова помогли мне. Я не могла выходить на проверку, но по просьбе пани Марыси немки взяли меня к себе в цех, где шили безрукавки. Русских там не было только немцы, поляки, чехи. Они все получали посылки через_ «Красный Крест» и подкармливали меня. Однажды прошел слух, что русские партизаны высадились недалеко от лагеря. Нас вывели на площадку, посадили рядами на землю, заставив положить руки на плечи тем, кто сидел впереди. На крышах сараев напротив каждого ряда установили пулеметы. Но тревога оказалась ложной, мы вернулись в бараки. В лагере осталось мало живых, нас перевели в лагерь Равендбрюк. Там, глядя на нас, говорили: «Боже, как можно довести людей до такого состояния». В лагере мы пробыли недолго. Прошел слух, что его будут освобождать русские. Нас перегнали в другой лагерь, который должны освободить англичане. Название его я не помню. Лагерь был очень большой, в нем было 8 крематориев. До войны в нем содержали " евреев. Русских держали в отдельном большом бараке, огороженном электрической проводкой. Нар в бараке не было, мы спали на голом полу. Много народу умирало, мертвецов не убирали. Хлеба нам не давали, а в последние дни не давали и баланду. Как-то явилась надзирательница с собакой и по-русски объявила, что завтра нам: дадут суя и хлеб. Действительно нам принесли суп сладкий на. вкус, заправленный темной мукой. Но после молитвы меня Господь удержал. Я сказала: «Не кушайте, суп отравлен». Хлеб раздать не успели. Одна узница, которая могла ходить, увидела, что у немцев на рукавах белые повязки, а к бараку приближается машина с огромной трубой. Вскоре на русском языке нам сказали, что мы освобождены от немецкого ига. Нам сказали, что если мы получили хлеб и суп, то их есть нельзя, так как они отравлены. Повар сообщил, что всыпал немного яда, 'а остальное спрятал. Если бы нас не освободили за эти сутки, все были бы мертвы. Из барака нас не выпускали, говорили, что барак заразный. Вскоре нам дали перловый мясной суп и консервы. Многие из тех, кто съел большое количество жирного супа, умерли. Через некоторое время к бараку стали подъезжать машины скорой помощи. Из них выходили солдаты в парусиновой одежде и противогазах с носилками. Они сбрасывали с нас одежду, заворачивали в простыни и на машинах везли в здание. Там сажали в мешки и, оставив только лицо, вдували дуст. 30 минут мы сидели в мешках, затем мылись в ванной и одевались. После этого к нам пришли врачи. Когда мы смогли ходить всех разместили по квартирам.
Плейлист
На Руси были распространены самые разные имена исконного славянского, а также греческого, латинского и другого происхождения. Но была категория имен, которыми русские люди никогда не называли своих де...
16 ноября 2018
21
Период царствования Екатерины II справедливо называют «золотым веком» империи. Это было время расцвета политического и военного могущества России. При этом сама Екатерина предстает перед нами в весьма...
15 ноября 2018
2
Премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль три раза приезжал в СССР во время Второй мировой войны: в августе 1942 и октябре 1944 гг. – для личных встреч со Сталиным, и в феврале 1945 года в Крым...
13 ноября 2018
9
Покушение на Ленина, осуществленное эсеркой Фанни Каплан, было самой громкой попыткой ликвидировать вождя революции. Интерес к этому событию, а также к судьбе террористки не затухает и по сей день. Це...
6 ноября 2018
7
«Крыса»: какой супертанк хотел создать Гитлер Изучая архивные документы военных лет, можно только удивляться изобретательности немецких конструкторов военной техники, а также их неудержимой тяги к г...
2 ноября 2018
4
В октябре 1960 года на Байконуре произошла самая масштабная катастрофа в космической отрасли. Со дня той страшной трагедии минуло 58 лет. Что же произошло? И что послужило причиной? 24 октября. Ведет...
31 октября 2018
4
Сколько СССР заплатил немецкому агенту за план операции Гитлера «Цитадель»  Переломная «Курская битва» длилась полтора месяца. В ходе наступательной операции вермахта, которую немецкое командование н...
30 октября 2018
3
130 лет назад в этот день 29 октября 1888 года поезд, в котором ехал Александр III, члены правящей династии и множество слуг, потерпел крушение у станции Борки под Харьковом. Император спас семью и по...
29 октября 2018
6
Катастрофа Ту-104 в 1981 году: как погибло руководство Тихоокеанского флота В феврале 1981 года в окрестностях города Пушкин Ленинградской области произошла страшная авиакатастрофа: разбился следова...
26 октября 2018
0
Загадочная американка: почему Александра Абдулова не выпускали за границу Александра Абдулова многие считали настоящим секс-символом отечественного кинематографа. Не устояла перед чарами советского...
24 октября 2018
0
11 сентября 2018
0